День выдался длинным и на редкость тяжелым. В девять вечера мы с Джоном все еще продолжали работать. Я снова попытался позвонить Кристине, и она опять не сняла трубку. А может быть, ее просто не было дома.

У меня есть пара потрепанных черных блокнотов, где содержатся сведения об уличных информаторах. Я и Сэмпсон уже переговорили с двумя дюжинами из наиболее вызывающих доверие. Этой работы хватило бы и на завтра, и на послезавтра и еще на много-много дней. Можно сказать, что расследование меня увлекло. Зачем убивать троих в доме банковского менеджера? Зачем губить невинную семью?

– По-моему, что-то начинает вытанцовывается, – заметил Сэмпсон, пока мы колесили по юго-востоку в моем старом автомобиле. Только что у нас состоялся разговор с мелким жуликом по имени Номар Мартинез. Он знал об ограблении банка в Мэриленде, но и понятия не имел о том, кто из местных может быть замешан.

По радио звучала песня великого покойного певца Марвина Гэйя, а я думал о Кристине. Она не хотела, чтобы я продолжал работать на этих улицах, и ее желание было вполне серьезным. А я не был уверен в том, что смогу бросить профессию детектива, которую так любил.

– После беседы с Номаром у меня возникло такое же ощущение. Может, стоит его задержать? Уж слишком он нервничал в разговоре. Словно чего-то боялся, – согласился я.

– А кто вообще не боится жить на юго-востоке? – в голосе Сэмпсона прозвучали саркастические нотки. – Вопрос в другом. Кто согласится с нами беседовать?

– А как насчет того ублюдка, который торчит сейчас вон там на углу? – махнул я в сторону. – Уж этот-то осведомлен обо всем, что творится в округе.

– Он нас заметил! Вот черт, он удирает! – выкрикнул Сэмпсон.

Глава 8

Я резко вывернул руль влево. «Порше» с ревом перескочил через бордюр, едва не задев автобусную остановку, и замер. Мы с Сэмпсоном выскочили из машины и бросились вдогонку за Седриком Монтгомери.